«У Абу Бакра ас-Сыддика (да будет доволен им Аллах) был раб, который зарабатывал и отдавал ему часть своего заработка, и Абу Бакр ел из того, что он ему приносил…»

عن عائشةَ رضي الله عنها ، قالت: كانَ لأبي بكرٍ الصديق رضي الله عنه غُلامٌ يُخرِجُ له الخَرَاجَ، وكانَ أبو بكرٍ يأكلُ من خراجِهِ، فجاءَ يوماً بشيءٍ، فأكلَ منه أبو بكرٍ، فقالَ له الغلامُ: تَدرِي ما هذا؟ فقالَ أبو بكرٍ: وما هُو؟ قالَ: كُنتُ تَكَهَّنْتُ لإنسانٍ في الجاهليةِ وما أحسِنُ الكهانَةَ، إلا أني خدعتُهُ، فلَقِيَني، فأعطَانِي لِذلك، هذا الذي أَكَلْتَ منه، فأدخلَ أبو بكرٍ يدَهُ فقاءَ كلَّ شيءٍ في بطنِهِ.

‘Аиша (да будет доволен ею Аллах) передаёт: «У Абу Бакра ас-Сыддика (да будет доволен им Аллах) был раб, который зарабатывал и отдавал ему часть своего заработка, и Абу Бакр ел из того, что он ему приносил. Однажды он принёс что-то, и Абу Бакр поел. А этот раб спросил его: “Знаешь ли ты, что это?” Он сказал: “А что это?” Тот ответил: “Я предсказал кое-что одному человеку во времена невежества. Предсказывать я не умел — я попросту обманул его, [но всё случилось так, как я сказал, и теперь] он встретил меня и дал мне вот это в качестве платы, и из этой еды ты и поел”. Тогда Абу Бакр вложил руку в рот и изверг всё, что было в его желудке» [Бухари].

Комментарий

Абу Бакр договорился с этим слугой, что тот будет зарабатывать и приносить ему каждый день определённую часть заработанного. И вот однажды он принёс еду Абу Бакру. Тот поел, а слуга спросил: «Знаешь ли ты, что это?» Тот сказал: «А что это?» Он сказал: «Это дали мне в качестве платы за предсказание, которое я сделал во времена невежества. При этом предсказывать я не умел и попросту обманул этого человека, а потом он встретил меня и дал мне эту еду». А плата за предсказания запретна вне зависимости от того, умеет человек предсказывать или не умеет, поскольку Пророк (мир ему и благословение Аллаха) наложил запрет на плату, получаемую предсказателем [Бухари, 2237; Муслим, 1567. Со слов Абу Мас‘уда аль-Ансари]. Когда слуга произнёс эти слова, Абу Бакр вложил руку в рот и вызвал рвоту, извергнув всё съеденное, дабы в его утробе не осталось запретного. Ведь это было запретное имущество, поскольку являлось платой за запретное, а плата за запретное действие запретна.